Геноцид армян: точка отсчёта
Отправной точкой в истории Геноцида армян в Османской империи принято считать 24 апреля 1915 года. В статье делимся, почему именно эта дата стала символичной и утверждена официальным Днём памяти жертв Геноцида
Исторический контекст
Положение армян в Османской империи ухудшалось с конца XIX века. Особенно резко это стало прослеживаться с началом Первой мировой войны.
Зимой 1914–1915 года, после поражения турецкой армии в битве под Сарыкамышем, военный министр Энвер-паша обвинил в проигрыше армян, назвав «предателями» и заявив, что настало время их депортировать.
Февраль 1915-го. Армянских солдат начали массово разоружать и переводить в трудовые батальоны, где многих убивали. Около 100 000 армянских солдат османской армии были разоружены, оружия конфискованы и у гражданского армянского населения. По словам свидетелей, процесс сопровождался жестокими убийствами армянских военнослужащих.
Март 1915 года. Министр внутренних дел Талаат-паша приказывает арестовать знатных жителей Дёртиола, которых затем публично вешают. 12 марта 1915 года Дёртиол осажден подразделением 4-го армейского корпуса, 1600 человек арестованы и отправлены в трудовой батальон в Алеппо.
13 марта армия попыталась зайти в Зейтун под предлогом поимки дезертиров, армяне оказали сопротивление. 31 марта турецкие силы вошли в город и арестовали ряд местных нотаблей и учителей. 8 апреля 1915 года — массовая депортация: около 22 456 женщин и детей из Зейтуна и окрестных деревень были выселены в центральную Анатолию и позже — в Алеппо и Дейр-эз-Зор.
Ночь 24–25 апреля
24 апреля 1915 года. Министр внутренних дел Османской империи Мехмед Талаат-паша издаёт секретный приказ о немедленном аресте армянской интеллигенции.
Согласно отчётам, в целях претворения планов был сформирован специальный комитет. На его госслужащих возлагались задачи по составлению списков представителей армянской элиты, подлежавших аресту 24 апреля. Помимо прочего, они осуществляли слежку за ними на протяжении нескольких недель.
Из мемуаров журналиста Ерванда Отяна известно, что среди армянской общины Стамбула в это время начали ходить слухи о подготовке полицией «списка армян, подлежащих высылке».
Данная операция стала сигналом планомерного уничтожения армянского населения империи. Диаспора лишается интеллектуального потенциала, лидеров и видных армян по всей стране, лишается возможности организовать сопротивление.
В ночь с 24 на 25 апреля в Константинополе были задержаны 235–270 представителей армянской элиты: писатели, поэты, публицисты, врачи, священники, композиторы, депутаты и другие деятели культуры и политики.
При этом в списки попали и несколько широко известных фигур, чья лояльность к власти не вызывала сомнений, — например, главный редактор турецкой газеты «Сабах» Диран Келекян, который ранее сотрудничал с Бехаэддином Шакиром и оказывал услуги Комитету партии «Единения и прогресса».
Аресты проводились с особой жестокостью. Сохранились свидетельства интернирования доктора Погосяна, которого под видом срочной помощи трое людей в форме выманили из дома. Отказавшись идти, к нему применялась физическая сила.
Погосяна допрашивал лично Исмаил Канболат, генеральный директор бюро государственной безопасности. Когда Погосян возразил, что его арест незаконен, поскольку обвинений ему не предъявлено, Канболат пришёл в ярость и заявил:
«Если бы уничтожил всю армянскую расу, что я и намереваюсь сделать, кто бы привлёк меня к ответственности?»
Погосян, не показав особой реакции, ответил:
«Ты можешь убить меня и всех армян. Но будь уверен в том, что если ты сделаешь это, то этим самым убьёшь Турцию»
Судьбы армянской интеллигенции Стамбула
Комитас
Комитас (Согомон Согомонян) — армянский композитор, музыковед, фольклорист. 24 апреля 1915 года, в полночь, в своей квартире в Константинополе его арестовали.
Согласно сведениям из музейных материалов, в списке ссыльных в Чанкыры под номером один значился именно Комитас. В группе из примерно двадцати заключённых никто не осознавал всей тяжести предстоящей участи.
Очевидец Арам Антонян утверждал, что Комитас полагал, что вмешательство союзных держав, Армянского патриархата, национального собрания и иностранных послов быстро прекратит эти действия.
Депортация растянулась на семь недель. Во время стоянки на станции Эскишехир армянские железнодорожники, осознав характер перевозимых, тайно собрали имена находившихся в поезде, намереваясь уведомить Патриархат в Константинополе. Эта рискованная практика, повторявшаяся на протяжении всего Геноцида, позволила спасти значительное число армянских ссыльных.
В пути Комитас неоднократно становился свидетелем актов насилия:
- во время пения, полицейский нанёс ему удар сзади — Комитас временно лишился способности двигаться;
- он наблюдал сцену, в которой конвой смертельно ранил ножом беременную женщину;
- когда измученный жаждой караван наконец получил воду, полицейский выбил сосуд прямо из рук Комитаса, вода пролилась на его одежду — друзья вновь принесли воды, но Комитас от неё отказался;
- во время пересылок из одной тюрьмы в другую турецкие конвоиры жестоко убивали или забивали насмерть цвет нации, его друзей;
- весь путь следования он видел истощённые, обездвиженные тела армян.
Поведение композитора начало меняться — он стал разговаривать сам с собой. Позже Комитас, заметив на склоне холма осла, поклонился животному и обратился к нему с репликой. Врачи Торкомян и Севак, знавшие его душевный склад, расценили это как признак развивающегося психического расстройства.
В Чанкыры, когда армянские интеллектуалы, изнурённые перенесёнными лишениями, осознали близость смерти, Комитаса попросили спеть. Он исполнил молитвенное песнопение «Господи, помилуй», после чего у него начался приступ неконтролируемого смеха.
Благодаря вмешательству высокопоставленных лиц, из Константинополя поступил приказ о возвращении Комитаса. Его этапировали обратно в столицу после трёх месяцев мучений.
Вернувшись в Константинополь, душевное состояние композитора оставалось нестабильным. В своих записях о пережитом Комитас писал:
«Стадо без пастуха, потерянное и сбившееся... Наше тело сгнило, душа осквернена, жизнь покрыта трупами... Сердце моё разрушено»
Он был помещён в лечебное учреждение в Константинополе, а затем перевезён в психиатрическую клинику в Париже, где провёл последние двадцать лет жизни.
Забел Есаян
Писательница была единственной женщиной в списках на арест 24 апреля 1915 г.
Забел Есаян узнала о начале арестов прямо в день приказа. 25 апреля одна из её знакомых сообщила, что полиция уже приходила на старую квартиру Есаян с обыском.
Первоначально Есаян не восприняла угрозу как смертельную: не чувствуя за собой вины, она рассчитывала, что аресты приведут к публичному суду, на котором обвинения будут опровергнуты.
26 апреля стало известно, что более 400 арестованных уже высланы вглубь страны без какого-либо допроса. Есаян принимает решение скрываться.
В течение 15 дней писательница укрывалась в госпитале нейтрального государства под видом больной. Однако постепенно сотрудники госпиталя начали высказывать подозрения, упоминая, что «ищут Забел Есаян».
Она покидает госпиталь и, закрыв лицо вуалью, пробирается в собственную квартиру. К этому моменту полиция проводила в ней обыски уже четыре раза.
Переодевшись в турецкий традиционный женский костюм (от знакомой турчанки), Есаян получила возможность передвигаться по городу, каждые два-три дня меняя место пребывания. Так она провела в Константинополе три месяца.
Некоторые турки, по её наблюдениям, могли подозревать, кто скрывается под традиционной одеждой, но делали вид, что не узнают. В этот период Есаян неоднократно слышала от простых турчанок критику в адрес правительства и сочувствие к преследуемым армянам. Тем не менее, положение становилось критическим, поскольку возможностей бежать из города не было.
В определённый момент османские власти начали выдавать разрешения на выезд армянским женщинам и детям — ежедневно уезжали до шестидесяти семей. Есаян решила воспользоваться этой возможностью. Для получения необходимого сертификата она выдала себя за портниху, которой требовалось выехать в Филиппополь (Пловдив, Болгария) для шитья приданого невесте.
Из-за имени у начальника полиции возникли подозрения. Он предложил выдать местонахождение Забел Есаян в обмен на сертификат, но Есаян отказалась, сославшись на незнание. Сертификат был выдан за взятку золотыми монетами.
Следующим этапом была проверка документов в константинопольской полиции, где начальник Бедри-бей лично знал Есаян и почти неотлучно присутствовал при процедуре. Есаян прождала поблизости восемь часов, пока преданное лицо не сообщило, что Бедри-бей временно отлучился. В этот момент она прошла проверку.
Есаян села в вагон для офицеров, предположив, что туда вряд ли зайдут шпионы. В поезде пожилой турецкий офицер, однако, догадался, кто его попутчица, но не подал вида. В Адрианополе (Эдирне) он попрощался с ней, сказав, что скоро она будет в безопасности, и добавил, что не все турки злы, некоторые глубоко сочувствуют армянам.
Забел Есаян провела в Болгарии два месяца, затем переехала в Румынию, откуда в конечном счёте перебралась на Кавказ. Своими рассказами о судьбе высланных из Константинополя армян она обязана письмам ссыльных, а также сведениям от американского корреспондента и миссионеров.
Григор Зохраб и Ованнес (Вардгес) Серенкюлян
Григор Зохраб (1861–1915) родился в Константинополе, получил юридическое образование, занимался адвокатской практикой и преподавал уголовное право. После Младотурецкого переворота 1908 года был избран депутатом османского парламента, где требовал признания прав всех народов империи. Оставил богатое литературное наследие, считается зачинателем жанра новеллы в западноармянской литературе.
Ованнес Серенкюлян (1871–1915) родился в Эрзуруме, был видным деятелем партии «Дашнакцутюн». В конце 1880-х организовал демонстрации в родном городе, после чего был арестован. В 1901 году приговорён к 101 году тюремного заключения, освобождён после Младотурецкой революции 1908 года и избран депутатом османского парламента от Эрзурума.
В отличие от большинства арестованных в ночь с 24 на 25 апреля, они поначалу оставались на свободе.
Ранним утром 25 апреля, получив известия о произведенных арестах — в частности, о задержании лидеров АРФ «Дашнакцутюн» — Зохраб и Вардгес вместе пришли в дом Талаата-паши, добиваясь аудиенции и требуя объяснений.
Зохраб с горечью отмечал в дневнике:
«... после работы бок о бок с иттихадистами и в их интересах, [АРФ] теперь получает от них удары»
Он также писал, что знает причину своей временной свободы, но не раскрыл её. Исследователи, однако, связывают эту «отсрочку» с началом Дарданелльской операции 25 апреля 1915 года.
Арест Зохраба, согласно свидетельствам Ерванда Отяна, произошёл вскоре после операции. В ночь ареста Зохраб находился в столичной гостинице Cercle d'Orient в компании Талаата-паши и Халил-бея. Покидая гостиницу, депутат почти сразу был задержан полицейским комиссаром, действовавшим на основании категорического приказа. Несмотря на возражения Зохраба, напомнившего о своём статусе члена парламента, арест был произведён. Ему разрешили лишь ненадолго зайти домой, чтобы собрать вещи, после чего он был передан полиции.
В ту же ночь был арестован Вардгес.
Утром обоих доставили на железнодорожную станцию Хайдар-паша. Сопровождавшие их полицейский и штатский агент намеревались поместить их в вагон третьего класса, Зохраб и Вардгес отказались. В результате Зохраб приобрёл четыре билета первого класса — для себя, Вардгеса и двух конвоиров.
Маршрут ссылки пролегал через Конью, Адану и Алеппо. На всём пути местные армяне, невзирая на угрозу преследования, оказывали изгнанникам поддержку. В Алеппо, где благодаря личным связям Зохраба с местным губернатором режим содержания был сравнительно мягким, армянской общиной был разработан план побега: обоих общественно-политических деятелей предполагалось отправить через караванщиков в Бейрут, а оттуда морем на Кипр.
Вардгес выразил согласие, однако Зохраб отказался, сославшись на состояние здоровья. Он также отклонил предложение бежать отдельно от друга. Вардгес, в свою очередь, не стал покидать Зохраба.
Из Алеппо изгнанники были отправлены в Урфу, а затем в экипаже под конвоем — в Диярбекир. Через несколько часов после выезда из Урфы экипаж был остановлен группой турецких жандармов. Предводителем, по данным, собранным Отяном, являлся Халил-бей, родственник Энвер-паши. По приказу остановивших экипаж Зохраб вышел из него, Вардгес остался внутри. Оба были убиты на месте.
Подробности произошедшего стали известны благодаря кучеру-армянину, выдававшему себя за турка. Тела были ограблены: обручальное кольцо и часы Зохраба впоследствии проданы в Алеппо, его головной убор оказался у одной из миссионерок. Следов Вардгеса обнаружено не было.
Больше материалов по теме
- Talaat Pasha's Report on the Armenian Genocide (источник на английском языке).
- R. Kevorkian. The Armenian Genocide: A Complete History. London: I. B. Tauris, 2011 (источник на английском языке).
- R. Soulahian Kuyumjian. Archeology of Madness. Komitas. Portrait of an Armenian Icon. Komitas Institute, 2001 (источник на английском языке).
- Халатова К. Бесстрашная женщина. Последние годы жизни Забел Есаян в документах, письмах, мемуарах. Ереван: Изд-во ЕГУ, 2021. 170 с.
- Ерванд Отьян о гибели Григора Зограба.
- Официальный сайт Музей-института Геноцида армян: https://genocide-museum.am/.
- Энциклопедия Геноцида (некоммерческий проект): https://www.genocide.ru/.
- Проект The Armenian Genocide: https://genocide.greatarmenia.org (источник на английском языке).